?

Log in

No account? Create an account
 
 
 
lyoha_the_final
25 January 2016 @ 03:16 pm
1. Автошарж.
2. маккензи Крук.
3. наше все.
4 Руперт Гринт.
Рупу переделаю подбородок.



 
 
 
 
lyoha_the_final
28 November 2015 @ 08:00 pm
Пересмаривали позавчера.
  Тонкий психологизм. Дебют, за который дали Оскара Аффлеку и Дэймону как сценаристам.
  Любой фильм, своего рода модель. Одно высвечиватся - другое остается в тени. При последнем просмотре я обратил внимание как раз на эту "тень", о ней и пойдет речь.
  Дэймон - гений-гопник с условной судимостью. У него окружение из примерно таких же хлопцев (в смысле - гопников, а не в смысле гениев; можно сказать, что их играет бенафлек), которые, тем не менее, "башку за него пробьют, это называется преданностью, вот почему он тратит своё время на этих горилл". Его друзья дарят ему машину - причём, не просто дарят: они небогаты, для них это и сумма, и вложения труда, они ее сами всю перебрали). И он на этой тачке уезжает к девушке, с которой поравал перед этим отношения.
  Финал: афлек приезжает в дом к дэймону, дэймона нету, радостный кент афлека (играет кейси афлек) пересаживается на переднее сиденье.
  И вот в это я не верю. Это - та самая тень. Высвечен конфликт между психологи, который символизирует чуства Уилла, и ученым - его интеллектом. В этом конфликте побеждают чувства. Интеллект, кажется, тоже возьмёт своё со временем, поэтому учёного не жалко. А вот уход Уилла от его друзей, от его семьи - это тень. Не верю, что друг ушёл на взлёт, на очевидный взлёт, сев в подаренную машину, а друзья остались на машмете, и что это всё проёдёт так сладенько, как показано в кино.
  Не отпускали бы они его. Ревновали бы его к дивному новому миру, и завидовали бы его перспективам, которые даны только ему, бо гений. Тут же не американская мечта, тут лотерея. Ладно, афлек играет феноменально мудрого гопника, допустим. Ну а дальше-то как? Была семья из четырёх человек, теперь их трое. "Передай пиво. - Попроси  Уилла. - Уилл... Черт, он же свалил еще две недели назад". И как бы он жил без них? Где его преданность? И как бы они дальше общались? И не чуствовал ли бы он себя предателем? И не пытался ли бы купить прощение, а старые друзья городо бы отказывались?
  В общем, печально всё, если вдуматься. Такой хэппи-энд, когда намаявшийся герой вдруг неожиданно получает наследство, потому что мама умерла, и теперь всё круто.

 
 
 
lyoha_the_final
25 October 2015 @ 10:21 pm
  Играемся в Драгон эйдж. Яшка, понаблюдав, схватился за игрушечную палку, сказал, что это его сабля, и ее можно сражаться с плохими собачками. Потребовал, чтобы я тоже взял саблю (я взял деревянную большую плоскую ложку, не знаю. как она по уму называется), и мы стали сражаться.
  Потом Яков захотел компота и сказал мне: "Налей компотика маленькому рыцарю".
  Хотел фотку прикрепить, но Яша бегает и не дается фотографировать.
 
 
 
lyoha_the_final
 


Я за ДНР/ЛНР. Ну, такое у меня мироощущение. Оно меняется долго и трудно.
  Однако, друзья-бойцы идеологического фронта, отчего ж Вы так неаккуратно работаете.
  Два примера от Юры-из-Сум.
1. http://naspravdi.info/lastnews/2026

  Якобы на Тернопольщине прошел соцопрос, куда б Вы хотели эмигрировать, если вдруг, и четверть опрошенных выбрало СССР. я даже склонен верить, ибо сталкивался уже в Воронеже и с беженцами с западной Украины тоже.
  Только вот новость - без ссылки на опрос, проведенный, якобы, официальным сайтом Тернопольской области. Ай-ай-ай. Как такому можно верить, даже если и правда.

2. Материал про волонтеров, вот этот.
http://naspravdi.info/analitic/1996

  Прославленная волонтерша "умудрилась отгрохать себе особнячок, стоимостью, по приблизительной оценке, в миллион гривен".
  Бля, ребята, миллион гривет - это два миллиона рублей. Это двухкомнатная брежневка в Воронеже. Ну, не "отгроханный" это особняк.
  П. С. Там выясняется, что купил домик отец волонтерши даже, у него свой бизнес небольшой. Ну че за лажа, ёлы-палы...

 
 
 
lyoha_the_final
28 July 2015 @ 12:51 am
  Интересная история, запишу, чтобы не забыть.
  Поехали в Олимпик вчетвером: я, Соня(сестра), мама и Ванятка (племянник и крестник по совместительству, 10 лет).
  Сначала брали велики. Мама над Ваней вся прямо искудахталась, хорошо она это не читает, пока мы ему велик брали. Взяли. Соньке взяли. Изначальная идея была покататься вчетвером, потому взяли велик и маме. Она говорила, правда, робея, что, "ездить-то я умею". Дали мы ей без рамки. Мама один раз въехала в забор и один раз чуть не приехала в чужую машину, на том ее покатушки и закончились, дальше учиться отказалась наотрез. Когда-то, лет уже двадцать назад, еще в Сибири, Миша посадил маму на велик, она проехала метров сколько-то и тоже укатилась в забор. Стоит отметить, что двадцать лет без практики - а навыки на том же уровне.
  Ну, в общем, оставили мы маму гулять по аллейкам и поехали кататься. Ванятка понемногу демонстрирует самостоятельность и нас не слушается. Ну да пускай.
  А, вот еще - нарезая, очередно круг, мы обнаружили, что мама где-то уже раздобыла себе ребенка и балуется с ним.
  Соня захотела поехать в лес, я предложил двинуть к водохранилищу, Ванятка поддержал. Поехали.
  Антураж: смешанный сумрачный лес с солнцем, пробивающимся сквозь листву, поваленные стволы поперек дороги, одна мышка и одна белочка.
  Дорога там, кто в курсе - та еще полоса с препятствиями. Ехали сперва под гору, потом был сложный спуск, мы его в три этапа преодолевали. Потом был какой-то подъем, он был слишком крут даже для пешехода, и мы покатили куда-то вниз, по окруженной кропивой большой экотропе, как потом выяснилось.
  Ну а потом был большой подъем. Я его одолел, помог Ваньке. Дальше прокатились еще метров пятьдесят, очередное препятствие - и Ванька говорит, что дальше не поедет, а поедет назад. Причем не выносит это на обсуждение, а в такой манипулятивной манере, очень похожей на то, как детки поменьше просто на пол валятся - дескать, папа, поднимай-ка. Дальше какая-то беседа, деталей не помню, но суть в том, что Иван заявляет, что едет назад. Разворачивается и таки едет назад. Я говорю ему в спину: Ваня, остановись. ОН чуть вздрагивает и катит велик дальше, с понтом не слышал. Ах ты так, маленький паршивец! Ну ладно. Сонька сразу хотела за ним отправиться, я не дал. Пусть идет один в лес, не зная дороги, раз думает, что большой. Я ждал, когда он вернется. Я знал, что он вернется. Я...
  Так вот хренушки! Этот парень был тверже в поступках, чем иные в словах. А так как юноша от нас упреся в чащу, мы погнали его догонять.
 Я его догнал и перегнал. Он пытался задавать мне вопросы в духе, куда нам теперь ехать, я сухо отвечал, что ты, ВАня большой, так что сам по себе. Был уверен, что парень сдуется. А он не сдулся и не разревелся, хотя обратный путь был гораздо тяжелее, в горку, и велик он почти всю дорогу катил, я ему теперь не помогал.
  Ну что ж, ты способен на то, на что решился. Ванятка, хоть меня и коробит его непослушание, проявил себя мужчиной с характером, за что я его зауважал.
 
 
 
lyoha_the_final
08 June 2015 @ 09:35 pm
post  
Оригинал взят у kuznec_d_k в post
1395416_850070661752209_4715849127316477381_n

художник Максим Смагин
 
 
lyoha_the_final
263299


                         Как побил государь
                         Золотую Орду под Казанью,
                         Указал на подворье свое
                         Приходить мастерам.
                         И велел благодетель, -
                         Гласит летописца сказанье, -
                         В память оной победы
                         Да выстроят каменный храм.
                         И к нему привели
                         Флорентийцев,
                         И немцев,
                         И прочих
                         Иноземных мужей,
                         Пивших чару вина в один дых.
                         И пришли к нему двое
                         Безвестных владимирских зодчих,
                         Двое русских строителей,
                         Статных,
                         Босых,
                         Молодых.
                         Лился свет в слюдяное оконце,
                         Был дух вельми спертый.
                         Изразцовая печка.
                         Божница.
                         Угар и жара.
                         И в посконных рубахах
                         Пред Иоанном Четвертым,
                         Крепко за руки взявшись,
                         Стояли сии мастера.
                         "Смерды!
                         Можете ль церкву сложить
                         Иноземных пригожей?
                         Чтоб была благолепней
                         Заморских церквей, говорю?"
                         И, тряхнув волосами,
                         Ответили зодчие:
                         "Можем!
                         Прикажи, государь!"
                         И ударились в ноги царю.

                         Государь приказал.
                         И в субботу на вербной неделе,
                         Покрестясь на восход,
                         Ремешками схватив волоса,
                         Государевы зодчие
                         Фартуки наспех надели,
                         На широких плечах
                         Кирпичи понесли на леса.

                         Мастера выплетали
                         Узоры из каменных кружев,
                         Выводили столбы
                         И, работой своею горды,
                         Купол золотом жгли,
                         Кровли крыли лазурью снаружи
                         И в свинцовые рамы
                         Вставляли чешуйки слюды.

                         И уже потянулись
                         Стрельчатые башенки кверху.
                         Переходы,
                         Балкончики,
                         Луковки да купола.
                         И дивились ученые люди,
                         Зан_е_ эта церковь
                         Краше вилл италийских
                         И пагод индийских была!

                         Был диковинный храм
                         Богомазами весь размалеван,
                         В алтаре,
                         И при входах,
                         И в царском притворе самом.
                         Живописной артелью
                         Монаха Андрея Рублева
                         Изукрашен зело
                         Византийским суровым письмом...

                         А в ногах у постройки
                         Торговая площадь жужжала,
                         Торовато кричала купцам:
                         "Покажи, чем живешь!"
                         Ночью подлый народ
                         До креста пропивался в кружалах,
                         А утрами истошно вопил,
                         Становясь на правеж.

                         Тать, засеченный плетью,
                         У плахи лежал бездыханно,
                         Прямо в небо уставя
                         Очесок седой бороды,
                         И в московской неволе
                         Томились татарские ханы,
                         Посланцы Золотой,
                         Переметчики Черной Орды.

                         А над всем этим срамом
                         Та церковь была -
                         Как невеста!
                         И с рогожкой своей,
                         С бирюзовым колечком во рту, -
                         Непотребная девка
                         Стояла у Лобного места
                         И, дивясь,
                         Как на сказку,
                         Глядела на ту красоту...

                         А как храм освятили,
                         То с посохом,
                         В шапке монашьей,
                         Обошел его царь -
                         От подвалов и служб
                         До креста.
                         И, окинувши взором
                         Его узорчатые башни,
                         "Лепота!" - молвил царь.
                         И ответили все: "Лепота!"
                         И спросил благодетель:
                         "А можете ль сделать пригожей,
                         Благолепнее этого храма
                         Другой, говорю?"
                         И, тряхнув волосами,
                         Ответили зодчие:
                         "Можем!
                         Прикажи, государь!"
                         И ударились в ноги царю.

                         И тогда государь
                         Повелел ослепить этих зодчих,
                         Чтоб в земле его
                         Церковь
                         Стояла одна такова,
                         Чтобы в Суздальских землях
                         И в землях Рязанских
                         И прочих
                         Не поставили лучшего храма,
                         Чем храм Покрова!

                         Соколиные очи
                         Кололи им шилом железным,
                         Дабы белого света
                         Увидеть они не могли.
                         Их клеймили клеймом,
                         Их секли батогами, болезных,
                         И кидали их,
                         Темных,
                         На стылое лоно земли.

                         И в Обжорном ряду,
                         Там, где заваль кабацкая пела,
                         Где сивухой разило,
                         Где было от пару темно,
                         Где кричали дьяки:
                         "Государево слово и дело!" -
                         Мастера Христа ради
                         Просили на хлеб и вино.
                         И стояла их церковь
                         Такая,
                         Что словно приснилась.
                         И звонила она,
                         Будто их отпевала навзрыд,
                         И запретную песню

                         Про страшную царскую милость
                         Пели в тайных местах
                         По широкой Руси
                         Гусляры.

                         1938


  Сильный стих. У меня с ним связаны особые воспоминания. В свое время, еще в Сибири, мне тогда лет 12 было - я был на поэтическом вечере в нашем райцентре. Вроде нашего Павловска, или чего-то вроде. Уровень выступающих был невысок, читали они всякую фигню, было неинтересно.

  А потом вышел дядька, невысокий, в пиджаке. И прочитал на одном дыхании этот стих. Сильно, артистично, страстно. Как говорил персонаж Джека Лонодона, среди окружающих его чтецов он был, словно гладиатор среди евнухов. Я был поражен. Поражен этим человеком и жестокой судьбой людей, о которых он говорил.

  Прошло лет десять. Полузабытый стих был найден мною в интернете. Я прогуглил поэта Дмитрия Кедрина, подвился его судьбе. Надумал выучить стихотворение - для меня это совсем нетрудно. Начал учить. но недоучил. Потому как не знаю, когда именно его рассказывать. Ибо сказанное в нем - БРЕХНЯ.

    Зодчих было не то двое - Постник и Барма, не то один, по имени Постник. по прозвищу Барма. Не разберешь.
 Так вот, эти/этот зодчие потом еще строили и строили. Казанский кремль, например.

  А еще такая же легенда ходит об Архитекторах, строивших Венецию.

  Не знаю. какие из этого могут быть выводы. Просто интересный штришок.